Люсинда Райли «Семь сестер»

– А что в будущем? Расскажи мне поподробнее об этом весьма привлекательном мужчине, вместе с которым ты приходила ко мне на виллу. Здесь, в Рио, он довольно известная личность. Он тебе кто? Только друг? – Она бросила на меня застенчивый взгляд и добавила: – Что-то подсказывает мне, что не только.

– Да, он мне нравится, – призналась я.

– Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, Майя. Так ты вернешься к себе в Женеву? Или останешься вместе с ним в Рио?

– На данный момент его здесь нет. Вчера утром он улетел в Париж.

– Ах, Париж! – с чувством всплеснула руками Беатрис. – Один из самых счастливых периодов в моей жизни. Ты ведь знаешь, что твоя прабабушка тоже бывала в Париже, еще до своего замужества. Надеюсь, ты видела ту скульптуру у нас в саду. Это ее изображение. Мой отец специально организовал доставку скульптуры из Парижа в качестве свадебного подарка своей жене.

– Да, видела, – живо откликнулась я, с некоторым напряжением ожидая того, куда может вырулить наш дальнейший разговор.

– В Париже я какое-то время занималась в Школе изящных искусств. Так вот, одним из моих профессоров был тот самый скульптор, который изваял маму. После одной из лекций я сама подошла к нему, представилась и сказала, что я дочь той самой Изабеллы, которую он когда-то лепил. К моему удивлению, профессор Бройли ответил, что прекрасно помнит мою маму. А когда я сообщила ему о ее смерти, то он был просто потрясен этим известием. После нашего с ним разговора у меня сложилось впечатление, что он как бы взял меня под свое крыло. Или, уж во всяком случае, стал проявлять ко мне повышенный интерес. Даже пригласил в свой красивый дом на Монпарнасе, а потом сводил пообедать в кафе «Клозери де Лила». Сказал мне, что когда-то в этом кафе у него случилась незабываемая встреча с моей мамой. Он даже свозил меня в мастерскую профессора Поля Ландовски и познакомил с этим выдающимся скульптором. Разумеется, в те годы профессор Ландовски был уже очень стар и не занимался скульптурой. Но он показал мне фотографии, относящиеся к тому периоду, когда он работал над отливками для статуи Христа. Все формы лепились прямо в его мастерской. Очевидно, мама как раз именно тогда и посещала мастерскую профессора Ландовски, когда он со своим учеником Лореном Бройли занимался всеми этими работами. Ландовски даже отыскал в одном из шкафов слепки, которые были сделаны когда-то с рук моей матери. Он хотел потом воспользоваться ими для лепки рук Христа. – Беатрис невольно улыбнулась, вспоминая все эти приятные и дорогие ее сердцу мгновения. – Воистину, профессор Бройли не жалел для меня ни своего времени, ни внимания. Потом мы долгие годы состояли с ним в переписке, вплоть до самой его смерти, последовавшей в 1965 году. Такую доброту проявили ко мне все эти иностранцы, – задумчиво заключила Беатрис и добавила: – Словом, дорогая Майя, ты собираешься последовать примеру своей бабки и прабабки и тоже совершить путешествие из Рио в Париж? Что ж, сегодня туда добраться значительно проще, чем в былые времена. Нам с твоей прабабушкой потребовалось целых шесть недель, чтобы попасть во Францию, а уже потом в Париж. В наши дни все иначе. Уже завтра ты можешь сидеть в «Клозери де Лила» и потягивать абсент. Майя, дорогая, ты меня слышишь?

Я растерянно молчала. Из того, что я только что услышала из уст Беатрис, сам собой напрашивался вывод: моя бабушка и понятия не имеет о том, кто был ее настоящий отец. Недаром Яра так неохотно согласилась на то, чтобы рассказать о прошлом моей семьи.

– Да, скорее всего, я тоже отправлюсь в Париж, – ответила я наконец, очнувшись от своих мыслей.

– Вот и хорошо! – Кажется, мой ответ вполне удовлетворил бабушку. – У меня к тебе, Майя, еще несколько серьезных дел. Сегодня днем ко мне должен приехать нотариус. Я собираюсь переписать свое завещание и оставить большую часть того, чем я владею, тебе как своей внучке. К сожалению, мое состояние не так уж велико. Только дом, который разрушается буквально на глазах. Чтобы его отреставрировать и привести в порядок, потребуются сотни тысяч реалов. А таких денег у тебя наверняка нет. Если ты захочешь продать виллу, знай, я ни в коей мере не возражаю против такого решения. Разве что ставлю одно условие. Хочу, чтобы ты позволила Яре дожить в этом доме до самой ее смерти. Я знаю, как она страшится будущего. Хочу быть уверенной в том, что на улицу ее никто не вышвырнет. Ведь вилла Каса дас Оркуидеас – это в такой же мере ее дом, как и мой. Ей будет завещана определенная сумма денег, которых должно хватить на весь остаток ее жизни. Ты же понимаешь, она моя ближайшая подруга. Мы росли вместе, как родные сестры.

– Конечно, я сделаю все как положено, – ответила я, с трудом сдерживая слезы.

– У меня еще есть кое-какие драгоценности, мои и те, что достались мне от мамы. А еще фазенда Святой Терезы, где прошли детские годы твоей прабабушки. В свое время я учредила скромный благотворительный фонд помощи женщинам из фавел. Так вот, сегодня на фазенде, согласно уставу этого фонда, находят себе приют многие из тех несчастных, кто нуждается в убежище. Если ты сможешь продолжить эту работу, буду только счастлива.

– Обязательно продолжу, Беатрис, – заверила я шепотом, потому что у меня перехватило горло от ее слов. – Но, мне кажется, я не заслуживаю всех этих щедрот. Ведь у вас же наверняка есть друзья, родня…

– Как ты можешь говорить такое, Майя! – возмутилась Беатрис. В ее голосе зазвучало откровенное негодование. – Твоя мать отдала тебя в сиротский приют, лишила семьи. А ведь твое происхождение, смею тебя заверить, когда-то чего-то да стоило здесь, в Рио. Не забывай, ты же представительница старинного рода Айрис Кабрал. Конечно, не все, что тебе пришлось пережить, можно компенсировать деньгами. Но это – то немногое, что я могу для тебя сейчас сделать. И обязательно сделаю! – безапелляционно подчеркнула она.

– Спасибо, Беатрис, – коротко поблагодарила я, заметив, как она беспокойно заерзала по постели. Видно, боли опять сделались нестерпимыми. А я не хотела лишний раз расстраивать ее.

– Мне позвать сестру?

– Да, но только через пару минут. Опережая тебя, Майя, скажу вот что. Если ты сейчас собираешься сообщить мне, что хочешь остаться со мной до конца, то я со всей твердостью заявляю: больше ко мне не приходи. Я знаю, что мне уготовано, и не хочу, чтобы ты стала свидетелем моих последних минут. Тем более что ты еще не вполне оправилась от предыдущей потери, ухода из жизни твоего приемного отца. Со мной останется Яра, а больше мне никто не нужен.

– Но, Беатрис…

– Никаких «но», Майя. Боли и сейчас уже стали невыносимыми, хотя я сопротивлялась им из последних сил. Но сегодня попрошу сестру увеличить мне дозу морфия. А там вскоре последует и развязка. Итак… – Беатрис с трудом улыбнулась. – Повторю еще раз: я счастлива, что последние мгновения моей жизни, когда я еще пребывала в здравом уме и светлой памяти, я провела в обществе моей красавицы внучки. Ты действительно очень красива, моя дорогая Майя. Желаю тебе всего самого доброго в будущем. Но главное – желаю тебе обрести любовь. Потому что любовь, пожалуй, единственное, что позволяет нам вынести любую боль, пока мы живы. Пожалуйста, запомни это. А сейчас позови сестру.

Люсинда Райли Семь сестер

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Bookervil.ru - Любимые книги в удобочитаемом формате! Убедись сам.
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: